Нити судьбы. Дорога жизни [Другая редакция] - Эмили Ли

чем-то себя занять, Лайя разложила ранее отсортированные травы на столе, принялась их измельчать и смешивать. Сожалела, что нет лаборатории со множеством специальных емкостей и котелков, где можно было приготовить более действенные эликсиры. У её матери была подобная. Лайе та комната всегда казалась чем-то вроде святыни, где случались настоящие чудеса. Хотя, может, это так и было. В памяти всплыло почти забытое лицо матери и её чудесный голос, что часто напевал заклинания на древнем языке. Слова у неё всегда звучали мелодично и легко, складываясь в дивную песню. Лайя грустно, но тепло улыбнулась, принялась напевать, продолжая измельчать растения. Занятие так сильно поглотило её, что о существовании кого-то ещё в доме просто забыла. Кожа на её руках слабо мерцала от ворожбы, отвечая на связь с землей, а энергия любви и исцеления стала передаваться растениям.

Когда Лайя взяла последний пучок травы, собираясь его измельчить, то поймала себя на мысли, что в доме стоит оглушительная тишина. А где все? Она замолчала и огляделась. Азуры стояли рядом и, почти не моргая, смотрели на неё. Эльф тоже не сводил с неё глаз. Его синие глаза потемнели и блуждали взглядом по её телу, часто останавливаясь на руках. Она потянула рукава рубашки, стараясь спрятать в них кисти своих рук.

— Ты светишься, как и тогда, на поляне, — тихо сказал Чонсок. Восхищение и настороженность причудливым образом смешались в его голосе.

— Это от магии, живущей во мне. Я не могу это контролировать, поэтому и не колдую часто, — стараясь скрыть неловкость, ответила Лайя.

— Не думал, что магия бывает такой… — еле слышно произнес воин.

Тэмин недовольно нахмурился и толкнул друга в бок, приводя в чувство, а потом весело произнес:

— Смотрите, Фенрис совсем забыл, как дышать, аж бледнее обычного стал.

Все сразу обернулись в сторону эльфа. На что тот презрительно скривил губы и пробормотал что-то про танэри и его место в канаве… Лайя обрадовалась, что внимание с неё переключилось на другого, и поспешила закончить свою работу.

После ужина Лайя отважилась всё-таки сообщить о своем решении, которое далось ей непросто. Сомнения все эти дни терзали её, и только сегодня она окончательно поняла, что возможный вред с лихвой перекрывает предстоящая выгода.

— Чонсок, дай мне, пожалуйста, карту, — попросила девушка. Когда воин развернул карту на столе, Лайя указала пальцем на точку недалеко от Гиблого леса. — Мне нужно попасть в это место.

— Зачем? Что там? — спросил Чонсок, непонимающе смотря на указанную полосу леса без каких-либо населенных пунктов.

— Пока не могу сказать, — ответила девушка и, немного поразмыслив, добавила: — Но это в общих интересах.

— Хорошо, — с некой толикой сомнений согласился воин. — Какие ещё у кого пожелания?

— У меня, — отозвался Фенрис. — Илана. Мне нужно туда на пару дней.

Три пары глаз одновременно уставились на эльфа.

— Там же Башня Инквизиции! Это самоубийство! — озвучила общие тревоги Лайя.

— Самоубийство пытаться пересечь Полосу отчуждения, — спокойно ответил Фенрис. — К тому же я не прошу вас сопровождать меня. Вы можете подождать меня в этом селении. — Он указал пальцем на точку в карте. — Пару дней, а потом я снова присоединюсь к вам.

— Нам стоит ещё что-либо знать? — настороженно спросил Чонсок у эльфа.

— Возможно, но не сейчас, — ответил Фенрис и благодарно кивнул азуру за понимание.

Лайя переводила взгляд с Фенриса на Чонсока и обратно. Ладно Чонсок, он азур, может не знать некоторых нюансов королевства, но бывшая ищейка?..

— Ты же сбежал оттуда! Зачем тебе снова в Илану? Тебя же казнят! Или что там делают с беглыми магами! — воскликнула Лайя, всматриваясь в лицо эльфа, словно ища там признаки безумия.

— Беспокоишься о нем? Понравился? — не удержался и весело подколол её Тэмин.

Лайя юмора не оценила.

— Илана — это город-крепость! Место, где находится Башня, где живут все маги и солдаты Инквизиции! Нас ещё на подходе убьют или ещё чего хуже! — зло пояснила Лайя танэри.

— Есть что-то хуже смерти? — усмехнулся Тэмин, цепляясь к словам.

— Да, — ответил за неё вдруг Фенрис. Выражение его лица при этом покоробило всех. Уточнять что-то более никто не рискнул.

— Идти туда было бы верхом глупости, — первым нарушил воцарившееся молчание Чонсок, — но это может нам сыграть и на руку. Они не будут искать там Фенриса, а уж ведьму и подавно.

Лайя поняла, что решение приняли, и всё, что она скажет, уже неважно. Она скрестила руки на груди и фыркнула. Безумцы. И главный из них, этот проклятый маг!

— Задерживаться здесь более — опасно, поэтому предлагаю завтра выдвинуться, — сказал Фенрис.

— Ты ещё окончательно не оправился! Ты не готов никуда идти! — довольно грубо бросила Лайя, сразу же вспоминая его тренировки, из-за которых он восстанавливался гораздо медленнее.

— Это не тебе решать! — холодно пресек её эльф.

— Ну что ж, отлично, — сказала Лайя. Она быстрым шагом подошла к сумке, достала оттуда мазь и с такой силой приложила банку об стол прямо перед эльфом, что стоящие на столе кружки подпрыгнули. — Раз ты такой самостоятельный, то это сам намажешь на свои ожоги, а это, — она кинула мешочек с целебными травами, — съешь. И да, спать сегодня будешь на полу, раз уж ты настолько поправился, что в состоянии не только мечом махать, но и путешествовать!

Лайя гордо откинула косу за плечо и улеглась на кровать, отвернувшись от мужчин к стене.

Тэмин открыто наслаждался представлением и улыбался, а встретившись с ненавистью в глазах эльфа, способной заморозить от одного лишь взгляда, с легкой насмешкой сказал:

— Твоя стихия — вода!

Фенрис удивился такому неожиданному выпаду, да и выводу, спросил:

— С чего ты взял?

Тэмин насмешливо улыбнулся и, наклонив голову набок, скользнул внимательным взглядом по его лицу и снова встретился с синевой глаз:

— У тебя очень выразительные глаза.

— Спать, — сердито сказал Чонсок и потащил Тэмина в сторону их лежанки, а потом обернулся к Фенрису, говоря уже ему: —Ты первый дежуришь. И я согласен с Лайей, тебе не стоит усердствовать в тренировках, и ты не готов к длительному переходу. Думаю, два дня покоя поправят дело.

Сон к Лайе не шел. Разглядывать стену ей надоело, и девушка осторожно повернулась на другой бок. Сначала она затихла, стараясь не выдать себя и только потом приоткрыла глаза. Азуры уже уснули, а Фенрис приступил к обработке раненой руки. Злорадство кольнуло Лайю: сейчас этот весьма самостоятельный маг вкусит все прелести лечения без посторонней помощи. Она чуть сместила голову и стала незаметно наблюдать за ним.

Эльф накладывал мазь аккуратно, стараясь чуть касаться, но это несильно помогало.